Интеллектуальные поиски по проблеме правящих элит параллельно ведутся и в рамках государственных структур. Отмеченный выше интерес научного сообщества к данному предмету также в значительной мере инициирован самой властью, а не случайно. Качество правящего слоя – проблема, значимей которой трудно найти в новейшей истории России. Даже демография в какой-то степени отходит на второй план, поскольку и демографическая ситуация во многом зависит от государственной политики, а, следовательно, от внутриэлитного противостояния. «Постсоветский период, - отмечает известный отечественный элитолог О.В. Гаман-Голутвина, - стал подлинной «революцией элит», которые сегодня являются не просто важнейшими, но почти монопольными участниками политического процесса» [10].
Успешные государственно-патриотические проекты, связывающие науку и общество, немногочисленны. Несомненно, наиболее значимым событием стала презентация Русской доктрины, которая потенциально может послужить в качестве интегрального проекта не только в идеологическом и мировоззренческом плане, но и с точки зрения консолидации широких общественных слоев на почве консервативно-патриотической программы [9].
Научной мыслью в России накоплен достаточно обширный массив знаний о природе и целях политических элит. Но нерешенными остаются две задачи: 1) сделать научное знание более креационистским, общественно значимым, направленным на выработку положительной программы и 2) обеспечить органическую связь между наукой и обществом, для начала хотя бы его элитными слоями (антитеза – механистическая связь между заказчиком (властью) и исполнителем (наукой)). В этом направлении переговорные площадки только начинают создаваться. Партнером, а иногда и конкурентом власти выступают здесь общественные и научные институты. Институты гражданского общества, чаемого идеала нашего либерального государства, отметились и на этой ниве. Пожалуй, наиболее концептуализированная попытка диалога между наукой и обществом в целях изучения и создания элитных групп принадлежит «Открытой России» М. Ходорковского. Начинания патриотов на этой ниве гораздо скромнее. Объективно на нашей стороне поддержка большинства общества и достаточно влиятельного меньшинства так называемой интеллигенции. Среди минусов – традиционная дезорганизованность, отсутствие реальной поддержки со стороны власти, наконец, вечный больной вопрос – недостаток финансовых средств.
Кроме того, не предопределит ли бюрократический характер поиска рецептуры общественного спасения по заказу власти его априорную неудачу? Ведь ни один из властных проектов в нашей стране в области социальной инженерии - начиная, по крайней мере, с печально знаменитой хрущевской программы построения коммунизма - не увенчался успехом. Сциентистски ориентированные проекты прогрессизма – революционный марксизм и либерализм - несмотря на сопутствующие им романтизацию и абсолютизацию науки более далеки от научного реализма и объективности, чем консерватизм старой школы. Поэтому поражения, которые терпит на научном поле либерализм, неофициальная идеология постсоветской России, закономерны.
Грандиозные социальные задачи, стоящие сегодня перед Россией, заставляют вспомнить о слабо задействованном потенциале общественных наук, к которым всегда обращаются в кризисных ситуациях и рекомендации которых, как правило, почти никогда не используют. Однако насколько отечественная наука (в том числе такая достаточно развитая, хотя и молодая для нашей страны научная дисциплина, как элитология) способна оказать в этом реальную помощь? Социальная наука не всесильна. В лучшем случае она может поставить более или менее верный диагноз (что уже немало). Что касается рецептуры выздоровления общественного организма, здесь ее возможности гораздо скромнее, поскольку в этом случае наука имеет дело со сложно прогнозируемой человеческой стихией. Вопросы психологии и этнопсихологии, культуры, экономики, социальной структуры и социальной динамики, политической системы, многие другие аспекты теснейшим образом переплетаются между собой, создавая сложную мозаику, синергетическую картину мира.
Перед любым обществом всегда стояла задача отбора лучших для осуществления власти. В противном случае (вновь процитирую И.А. Ильина) «государство, не умеющее выделить лучших граждан, - обречено на прострацию и вырождение» [8]. Но можно ли в нынешних условиях полностью полагаться на творческие потенции государства? Или возлагать надежды на самоорганизующееся общество, - то самое гражданское общество, о котором нам говорят с начала 1990-х? Очевидно, что ни государственная власть, ни общество по отдельности не способны преодолеть современный системный кризис. Нужно искать приемлемые формы интеллектуальной и социальной кооперации.
Стороны треугольника: государство, общество, наука
Принимая, однако, во внимание то обстоятельство, что терминология теории элит в нашей стране приобрела широкое ненаучное хождение, можно предложить соломоново решение: понятием «элита» обозначать слой лучших безотносительно к властным отношениям, понятием «элиты» - носителей властных функций. То есть называть последним термином собственно правящий слой – обладателей политической, административной, финансово-экономической, информационной власти. В некоторых случаях оба поля, качественное и функциональное, пересекаются. Такие случаи нередки, но все же представляют собой скорее исключение.
Итак, нынешняя российская элита соответствует определению элиты с точки зрения функциональности, но не качества. Элите в ее классическом понимании соответствует другой термин, широко применяющийся в теории элит, - "контрэлита". Это те лучшие ("соль земли"), которые должны управлять государством. Элита в подлинном ее значении - это положение в обществе, а не в чиновной табели о рангах.
Используя аристотелев подход, нынешнюю правящую элиту (по крайней мере, ее большинство) следует определить как олигархию у власти («олигархия блюдет выгоды состоятельных граждан») [6]. Иными словами, как группу, элитарность которой определяется лишь по функциональному, но никак не нравственному значению. С точки зрения нравственного критерия это антиэлита, социологический плод "селекции наоборот" (И.А. Ильин). По убеждению известного отечественного социолога В.И. Добренькова, «необходимо корректировать понятие "элита" — от ее понимания как "верхушки" до понимания как "соли земли" — независимой от социальных стратификаций силы, обеспечивающей жизнеспособность государства и народа на основе ценностей труда, совести и блага Родины» [7].
В сегодняшних условиях новой варваризации и дегуманизации политики как никогда актуален возврат к традициям античной классики. Необходимо вновь взять за основу старую, но не потерявшую значения квинтэссенцию идей Платона о том, что власть есть обязанность лучших («начальствовать должны самые лучшие») [3]. А также знаменитую аристотелеву систему дихотомий, основанную на разных критериях отбора лучших во власть [4]. И, разумеется, обратить внимание на отечественную философскую традицию. Например, вот как с точки зрения нравственного качества трактует природу государства Иван Александрович Ильин: «...государство возникло и упрочилось в поисках внутреннего порядка и внешней безопасности (...) во имя нравственного развития человечества» [5].
Но оставим эти «ведомственные» споры. Обратим внимание на те практические возможности, которые открывает перед нами теория элит. И мы сразу же столкнемся с проблемой понятийного аппарата. Применяемый в рамках парадигмы теории элит инструментарий и ключевой термин «элита» не выглядят безупречными [1]. Сужение понятия «элита», сведение его исключительно к функциональному аспекту позволяет ставить знак равенства между «элитой» (лучшими) и правящим слоем. Излишне доказывать (достаточно взглянуть хотя бы на нынешнюю российскую «элиту»), что правящие далеко не всегда лучшие, скорее наоборот. Но у этой терминологической подмены есть и более глубинный, скрытый подтекст. Связан он с дегуманизацией и деморализацией социальных наук, забвением классической научной парадигмы, берущей начало в социальной философии Платона и Аристотеля. По мнению Карла Шмитта, подмена произошла в эпоху Ренессанса, когда установилось господство технократизма, духа функциональности, выводящего задачи государства за пределы понятий добра и зла [2].
Как известно, современные социальные науки в России находятся под сильным влиянием исследовательских парадигм, изобретенных и апробированных на Западе, которые постепенно приходят на смену методологии марксизма-ленинизма. Необычайную и, в общем-то, закономерную популярность приобрела и теория элит, которая очень быстро вышла за пределы собственно научной среды и стала достоянием более широких околонаучных и вовсе ненаучных кругов. Как всегда бывает в случаях возникновения моды, чрезмерная популяризация теории элит сопровождается чрезмерным акцентированием внимания на ее объектах исследования: носителях политической власти и их оппонентах. Вопросы состояния духовной среды общества, социально-экономического развития, ряд других первостепенных факторов незаслуженно отходят на второй план. Полагаем, что античная философия или политическая философия И.А. Ильина содержат те же ключевые компоненты, что и теория элит, но значительно богаче ее. Разница между ними лежит в методологической плоскости: первые относятся к социальной философии (частью которой является философия политическая), вторая – узко прикладная научная дисциплина, сегмент политологии, которая, в свою очередь, представляет собой сегмент политической философии.
Российская правящая элита: власть лучших или «селекция наоборот»?
«Элита» против «элит». К дискуссии о качестве власти в современной России
Эдуард Попов: «Элита» против «элит»
Комментариев нет:
Отправить комментарий